Неточные совпадения
— Ай, славная монета! Ай, добрая монета! — говорил он,
вертя один червонец в руках и пробуя на зубах. — Я думаю, тот
человек, у которого пан обобрал такие хорошие червонцы, и часу не прожил на свете, пошел тот же час в реку, да и утонул там после таких славных червонцев.
— Вот, как приедешь на квартиру, Иван Матвеич тебе все сделает. Это, брат, золотой
человек, не чета какому-нибудь выскочке-немцу! Коренной, русский служака, тридцать лет на одном стуле сидит, всем присутствием
вертит, и деньжонки есть, а извозчика не наймет; фрак не лучше моего; сам тише воды, ниже травы, говорит чуть слышно, по чужим краям не шатается, как твой этот…
Николай Иваныч
человек со влиянием: он известного конокрада заставил
возвратить лошадь, которую тот свел со двора у одного из его знакомых, образумил мужиков соседней деревни, не хотевших принять нового управляющего, и т. д.
Прочие дворяне сидели на диванах, кучками жались к дверям и подле окон; один, уже, немолодой, но женоподобный по наружности помещик, стоял в уголку, вздрагивал, краснел и с замешательством
вертел у себя на желудке печаткою своих часов, хотя никто не обращал на него внимания; иные господа, в круглых фраках и клетчатых панталонах работы московского портного, вечного цехового мастера Фирса Клюхина, рассуждали необыкновенно развязно и бойко, свободно поворачивая своими жирными и голыми затылками; молодой
человек, лет двадцати, подслеповатый и белокурый, с ног до головы одетый в черную одежду, видимо робел, но язвительно улыбался…
У него совершенно неестественно заострились скулы, он двигал челюстью, как бы скрипя зубами, и
вертел головою, присматриваясь к суете встревоженных
людей.
Люди становились все тише, говорили ворчливее, вечер делал их тусклыми.
Диомидов
вертел шеей, выцветшие голубые глаза его смотрели на
людей холодно, строго и притягивали внимание слушателей, все они как бы незаметно ползли к ступенькам крыльца, на которых, у ног проповедника, сидели Варвара и Кумов, Варвара — глядя в толпу, Кумов — в небо, откуда падал неприятно рассеянный свет, утомлявший зрение.
Было ясно — Дронов испуган, у него даже плечи дрожали, он
вертел головой, присматриваясь к
людям, точно искал среди них знакомого, бормотал...
— Томилина я скоро начну ненавидеть, мне уже теперь, иной раз, хочется ударить его по уху. Мне нужно знать, а он учит не верить, убеждает, что алгебра — произвольна, и черт его не поймет, чего ему надо! Долбит, что
человек должен разорвать паутину понятий, сотканных разумом, выскочить куда-то, в беспредельность свободы. Выходит как-то так: гуляй голым! Какой дьявол
вертит ручку этой кофейной мельницы?
Нет, батюшка Петр Андреич! не я, проклятый мусье всему виноват: он научил тебя тыкаться железными
вертелами да притопывать, как будто тыканием да топанием убережешься от злого
человека!
Сама же история добавит только, что это те же
люди, которые в одном углу мира подали голос к уничтожению торговли черными, а в другом учили алеутов и курильцев жить и молиться — и вот они же создали, выдумали Сибирь, населили и просветили ее и теперь хотят
возвратить Творцу плод от брошенного Им зерна.
Наконец и те, и другие утомились: европейцы — потерей
людей, времени и денег, кафры теряли свои места, их оттесняли от их деревень, которые были выжигаемы, и потому обе стороны, в сентябре 1835 г., вступили в переговоры и заключили мир, вследствие которого кафры должны были
возвратить весь угнанный ими скот и уступить белым значительный участок земли.
И если только я честный
человек, то обязан
возвратить его как можно заранее.
Будучи высокочестным от природы своей молодым
человеком и войдя тем в доверенность своего барина, отличившего в нем эту честность, когда тот
возвратил ему потерянные им деньги, несчастный Смердяков, надо думать, страшно мучился раскаянием в измене своему барину, которого любил как своего благодетеля.
Молодой
человек всё
вертел бумажку, и лицо его становилось всё более и более злым, — так велики были усилия, которые он делал, чтобы не заразиться чувством матери.
Старый генерал в то время, как Нехлюдов подъехал к подъезду его квартиры, сидел в темной гостиной зa инкрустованным столиком и
вертел вместе с молодым
человеком, художником, братом одного из своих подчиненных, блюдцем по листу бумаги.
Господь пощадил Свое создание и не дал ему такого бессмертия, Он удалил
человека от «древа жизни», плодов которого он уже не достоин был вкушать, и обрек его на возвращение «в землю» с тем, чтобы некогда вновь
возвратить этой земле ее софийную силу в «жизни будущего века».
Если
человек не будет делать этого, Я
возвращу тебя в состояние тогу-ва-богу.
Нотариус оседлал нос очками, придвинул бумагу к самой свече и прочел ее до конца с большим вниманием. Потом он через очки посмотрел на клиента, пожевал сухими губами и опять принялся перечитывать с самого начала. Эта деловая медленность начинала злить Харитона Артемьича. Ведь вот как эти приказные ломаются над живым
человеком! Кажется, взял бы да и стукнул прямо по башке старую канцелярскую крысу. А нотариус сложил попрежнему духовную и,
возвращая, проговорил каким-то деревянным голосом...
— Будет с тебя, милый
человек, ей-Богу, будет, — продолжал Архип, переминаясь и
вертя в руках оборванную шляпенку. — Мы бы сейчас же разверстали, по скольку на брата придется, и велели бы Софронке в книге расписаться: получили, мол, в Казани по стольку-то, аль там в Симбирске, что ли, что уж, тебе виднее, как надо писать.
И вдруг с необычайной остротой Лихонин почувствовал, — каждый
человек неизбежно рано или поздно проходит через эту полосу внутреннего чувства, — что вот уже зреют орехи, а тогда были розовые цветущие свечечки, и что будет еще много весен и много цветов, но той, что прошла, никто и ничто не в силах ему
возвратить.
Христос — предвечный Сын Бога — усыновил
человека Богу, усыновил все творение,
возвратил к Творцу Своей искупительной жертвой.
Вера, на которую
люди боятся рискнуть, так как дорожат своей рассудочностью, ничего не отнимает, но все
возвращает преображенным в свете божественного разума.
По нашей вине природа омертвела, и космическое призвание
человека — микрокосма оживить природу — макрокосм,
вернуть жизнь всей иерархии естества, вплоть до камня.
Силой божественной любви Христос
возвращает миру и человечеству утраченную в грехе свободу, освобождает человечество из плена, восстанавливает идеальный план творения, усыновляет
человека Богу, утверждает начало богочеловечности, как оно дано в идее космоса.
Теперь мне понятно: он походил тогда на
человека, получившего дорогое, любопытное и долго ожидаемое письмо и которое тот положил перед собой и нарочно не распечатывает, напротив, долго
вертит в руках, осматривает конверт, печать, идет распорядиться в другую комнату, отдаляет, одним словом, интереснейшую минуту, зная, что она ни за что не уйдет от него, и все это для большей полноты наслаждения.
— Ваша жена… черт… Если я сидел и говорил теперь с вами, то единственно с целью разъяснить это гнусное дело, — с прежним гневом и нисколько не понижая голоса продолжал барон. — Довольно! — вскричал он яростно, — вы не только исключены из круга порядочных
людей, но вы — маньяк, настоящий помешанный маньяк, и так вас аттестовали! Вы снисхождения недостойны, и объявляю вам, что сегодня же насчет вас будут приняты меры и вас позовут в одно такое место, где вам сумеют
возвратить рассудок… и вывезут из города!
— А например, исправник двести раков съел и говорит: «не могу завтра на вскрытие ехать»; фельдшер в больнице бабу уморил ни за што ни про што; двух рекрут на наш счет
вернули; с эскадронным командиром разбранился; в Хилкове бешеный волк
человек пятнадцать на лугу искусал, а тут немец Абрамзон с женою мимо моих окон проехал, — беда да и только.
Александр взбесился и отослал в журнал, но ему
возвратили и то и другое. В двух местах на полях комедии отмечено было карандашом: «Недурно» — и только. В повести часто встречались следующие отметки: «Слабо, неверно, незрело, вяло, неразвито» и проч., а в конце сказано было: «Вообще заметно незнание сердца, излишняя пылкость, неестественность, все на ходулях, нигде не видно
человека… герой уродлив… таких
людей не бывает… к напечатанию неудобно! Впрочем, автор, кажется, не без дарования, надо трудиться!..»
— Мы вместе пришли умолять вас об этом. Благословите нас и тем
возвратите мне имя честного
человека! — упав перед матерью на колени и увлекая за собой Александру, сказал молодой князь и тут же зарыдал.
Очень трудно
вернуть к реальностям
человека, допустившего себя до одержимости завистью, ревностью, жаждой славы и власти.
— Потом, — отвечала она даже с маленьким азартом, — делать добро, любить прежде всего близких нам, любить по мере возможности и других
людей; а идя этим путем, мы будем
возвращать себе райский луч, который осветит нам то, что будет после смерти.
Человек хочет победить объективацию,
вернуть экстериоризированную, отчужденную природу, но не достигает этого реально, экзистенциально.
Но
вернуть себе космос
человек не может на путях космического прельщения.
Ты знаешь ли по книгам, что некогда в древние времена некоторый купец, точь-в-точь с таким же слезным воздыханием и молитвой, у пресвятой богородицы с сияния перл похитил и потом всенародно с коленопреклонением всю сумму к самому подножию
возвратил, и матерь заступница пред всеми
людьми его пеленой осенила, так что по этому предмету даже в ту пору чудо вышло и в государственные книги всё точь-в-точь через начальство велено записать.
Это было после обеда. Слон зашагал по Большой Пресне, к великому ужасу обывателей и шумной радости мальчишек и бежавшей за ним толпы. Случилось это совершенно неожиданно и в отсутствие его друга сторожа. Другие сторожа и охочие
люди из толпы старались, забегая вперед,
вернуть его обратно, но слон, не обращая внимания ни на что, мирно шагал, иногда на минуту останавливаясь, поднимал хобот и трубил, пугая старух, смотревших в окна.
Человек должен
вернуть камню его душу, раскрыть живое существо камня, чтобы освободиться от его каменной, давящей власти.
Победа над грехом должна восстановить творческие силы
человека,
вернуть творению динамику.
И нет современному
человеку возврата к детской, младенческой религиозности, нельзя его
вернуть к религиозной опеке.
«Мир сей», мир природной необходимости пал от падения
человека, и
человек должен отречься от соблазнов «мира сего», преодолеть «мир», чтобы
вернуть себе царственное положение в мире.
Как существо падшее, порабощенное последствиям греха и попавшее во власть необходимости,
человек должен пройти через тайну искупления, должен в мистерии искупления восстановить свою богоподобную природу,
вернуть себе утерянную свободу.
Христос восстановил андрогинный образ в
человеке и
возвратил ему Деву-Софию. «Образ Божий — муже-дева, а не женщина и не мужчина» [Там же, с. 140.]. «Огневая душа должна закалиться в огне Божьем и стать светлее чистого золота, ибо она жених благородной Софии из семени жены; она — тинктура огня, как София — тинктура света.
Граф Стоцкий постарался успокоить взбешенного графа и объяснил ему, что доказательство будет полно и несомненно только тогда, когда он потребует, чтобы его жена надела медальон в день бала или даже лучше всего, когда бал начнется, иначе-де она может
возвратить его от «того
человека», то есть от доктора Неволина, на время или навсегда.
— По моей страшной вине, сын ваш был оторван от вас, — обратился Корнилий Потапович к Сиротининой, — мне самому и хотелось вам
возвратить его… Честным
человеком вошел он в тюрьму и еще честнее вышел оттуда… У меня нет сына, но позвольте мне в нем видеть другого.
— Молодой Алфимов находится всецело в руках графа Стоцкого… Он эксплуатирует его и
вертит им, как хочет… Молодой
человек ведет большую игру, принимает участие в кутежах, а между тем его средства очень ограничены.
Сказать правду, надо
возвратить деньги, а между тем Степан, сэкономивший от своей первой поездки несколько тысяч, стал уже одержим незнакомым ему ранее чувством стяжания, да кроме того, эти деньги давали ему возможность осуществить давно лелеянную им мечту: эти деньги давали ему в руки обладание женщиной, образ которой все чаще и чаще стал носиться в его воображении, но которая для него, крепостного
человека, была недостижима.
— Вы говорите, Анна Филатьевна, болеет — оно точно божеское попущение. Им, Создателем, каждому то есть
человеку в болестях быть определено; а плакать и роптать грех. Его воля — в мир
возвратить, али к Себе отозвать, — говорила певучим шепотом Анфиса.
Не поднимай руки против брата твоего и не проливай крови никаких других существ, населяющих землю, — ни
людей, ни домашних животных, ни зверей, ни птицы; в глубине твоей души вещий голос тебе запрещает ее проливать, ибо кровь — это жизнь, а жизнь ты не можешь
вернуть.
Ее забавляло возбуждать в них то надежды, то опасения,
вертеть ими по своей прихоти (это она называла: стукать
людей друг о друга) — а они и не думали сопротивляться и охотно покорялись ей.
— Черт возьми! — пробормотал Ив, глядя вслед кебу, увозившему Стильтона, и задумчиво
вертя десятифунтовый билет. — Или этот
человек сошел с ума, или я счастливчик особенный! Наобещать такую кучу благодати только за то, что я сожгу в день пол-литра керосина!
— Так говорило благоразумие в молодом
человеке, но совесть в то же время точно буравом
вертела сердце.